Чемпионка России и мастер спорта по практической стрельбе, участник проекта «РэпВзвод», старший инструктор центра «Гагаринг» Анна «Сайга» Толстоусова тренирует бойцов, обучая их отражению атак беспилотников. Среди них – воины казачьей разведывательной бригады «Терек», учения которых стали основой документального фильма «Охотники на охотника», вышедшего на платформе RT.doc.
В интервью Всероссийскому казачьему обществу Анна Толстоусова рассказала об особенностях подготовки бойцов, потенциале развития охоты на дронов в вид спорта, важности мобрезерва, прирожденных «охотниках на хищных птиц» и многом другом.
— Тяжело ли обучать профессиональных бойцов?
— Тяжело только в том плане, что чем более боец профессионален, тем ему сложнее перестроиться на непривычную для него методику стрельбы. Потому что она отлична от того, к чему он привык: работе по статическим мишеням, каким-то своим манипуляциям. И когда заходит история о работе с летающей целью, там идет совсем иная работа. Опытному человеку сложнее избавиться от своих уже рефлекторных историй. Но в силу характера все получается. Как я говорю, с чистым листом проще работать. Но с профессионалом, когда он перебарывает вот этот свой барьер, ты можешь уже намного дальше заходить.
— «Женщина-эксперт на фронте» — это большая проблема в коммуникации с мужчинами? Как вы побеждаете самоуверенность и предвзятое отношение бойцов?
— Вообще не проблема. Мой основной посыл, это не прийти и сказать: «Здравствуйте, я — девочка и сейчас буду вас учить стрелять». Я прихожу к серьезным людям, отношусь к ним с огромным уважением, потому что это наши герои, это наши воины, это специалисты. И я всего лишь обладаю теми знаниями, которыми хочу поделиться, а не навязать, не втолкать, не сказать — «забудьте все, что вы знали до этого, я вас сейчас тут жизни научу». Ни в коем случае. Мы четко понимаем, что за тот короткий срок, пока идет курс, нельзя сломать технику, нельзя научить чему-то новому.
Поэтому все знания я должна базировать на их рефлексах, навыках. И это именно у нас с ними такие партнерские отношения. Сложно объяснить, но проблем нет никаких. Бывает иногда такое немножко предвзятое отношение , но ненадолго. Потом все устаканивается.
— Практическая стрельба наверняка переживает бум интереса со стороны россиян. Можем ли мы говорить, что в ближайшем будущем в этом виде спорта появится отдельная категория — «отстрел дронов»?
— Я бы не сказала, что практическая стрельба переживает сейчас бум, потому что есть некая проблема в обороте гражданского оружия. Как мы все знаем, есть закон: если раньше ты владеешь пять лет гладкоствольным оружием, потом через пять лет получаешь нарезное, то сейчас ты первые два года владеешь однозарядным.
Поэтому приток новой крови, как я называю, в практику остановился, потому что делать с однозарядкой в практике нечего. И это огромная проблема, потому что, особенно в нынешнее время, это некий намек на разоружение нации, что я считаю недопустимым, потому что решить проблему с оружием нельзя запретив, а наоборот надо усилить культуру обращения с оружием и начинать это с юных лет, школ, когда первое, что надо объяснить людям, которые владеют оружием, не то, что это предмет доминирования.
Как многие у меня друзья шутят: «Ну, Ань, с тобой нельзя шутить, у тебя же ружье». Я говорю, вы поймите: у меня ружье, я — уязвимый человек. Мне нельзя не оплатить штраф лишний раз за вождение, потому что при любом административном проступке, первое, что сделают — у меня отберут оружие. Поэтому оружие, наоборот, усмиряет людей в том плане, что мы уязвимы. И надо именно культуру обращения с оружием прививать: его не надо бояться, надо быть ответственным и начинать это со школ, а этот закон — это всего лишь костыль, который не дает людям развиваться с оружием и никакого отношения к культуре обращения с оружием тоже не имеет.
Плюс в связи с началом СВО и даже чуть раньше безумно выросли цены на гладкоствольные патроны. Поэтому сейчас далеко не каждый может себе позволить даже заниматься этим видом спорта.
— Должна ли тренировка по «отстрелу дронов» стать частью обучения молодых казаков, чтобы сохранить традиции «охотников за хищными птицами» в будущем?
— Да, конечно, может, и я считаю, что это делать нужно. И в идеале вообще, если брать Вселенную, то как я ее вижу, я бы даже отдельные игры сделала, потому что это может быть зрелищно. И помимо того, что это игры, это еще и продолжает обучать людей именно противодействию БПЛА. Есть же танковый биатлон. Почему бы не сделать такую дисциплину, где смогут соревноваться в противодействии дронам, а другая команда — это как раз БПЛАшники. И это все может быть очень динамично и иметь очень полезный след. То есть как дисциплину я это вижу.
И если бы ожила практическая стрельба, я бы совместила вообще. В моем мозгу уже перемешалась практическая стрельба и стендовая. Я не вижу проблем, только если каких-то там сертифицированных из разряда, какую надо сделать обваловку на полигоне, совместить практику со стендом. Почему бы не делать такие упражнения, где будут задействованы летающие тарелки, потому что мы это делаем на наших курсах, потому что есть некий ряд упражнений, где я там развиваю у людей панораму.
Не вижу проблем. Это было бы тоже и некое усложнение, и некий новый виток в спорте. И, соответственно, можно и дальше углубляться в дроны, в игры, в популяризацию, в зрелищность.
— Мобрезерв. Есть потенциал у вашей программы подготовки по отстрелу дронов стать составной частью подготовки мобрезерва?
— Почему бы нет? Я не углублялась в эти документы, и как это все выглядит, я не понимаю. Но если я смотрю на это как инструктор, который обучает людей защищать, то какая разница, что защищать? И, соответственно, конечно же, объекты.
— Существует ли в планах создание методического курса в цифровом формате для распространения программы среди интересующихся граждан?
— Конечно, да. Цифровой формат, если иметь в виду книгу в цифровом виде, то, конечно, да. А можно еще и дальше пойти, создавать не только книги, а какие-то интересные, может быть, фильмы, игры.
Тут уже в зависимости от того, кто заинтересуется и что сделать. Потому что это можно и популяризировать в игровом формате, мы все понимаем, что люди — это те же дети. Нам в картинках, в играх все интереснее воспринимать. Тем более с тем, как развилась инфраструктура VR , вообще нет предела.
— Могут ли казаки сделать программу по «отстрелу дронов» экспортным ресурсом, который, например, мы могли бы передавать дружественным и союзническим странам?
— Почему бы нет? Я не вижу в этом никаких препятствий. Союзники на то и союзники, что мы помогать должны друг другу. Если мы чем-то можем помочь, то это же прекрасно.
— Как вы боретесь с выгоранием на СВО и в работе с профессиональными военными?
— У меня там не происходит выгорание, максимум, что происходит — просто усталость физическая, но нужно просто поспать.
Я больше утомляюсь, когда я не на работе. Когда я возвращаюсь, у меня проходит неделька на сборы-пересборы, вот в этот момент я начинаю уже закисать, потому что я, как огненная кобылица. Мне надо туда, потому что там происходит энергообмен.
— Как определить прирожденного «охотника на хищных птиц»? Можно ли взрастить инстинкт «охотника» у гражданского лица?
— Я вижу по национальным признакам, буряты и якуты — те, у кого это в крови. Но больше никаких факторов особых я не вижу.
Даже наоборот, бывает, приходит человек, молодой парень: «Я только сижу, у меня компьютер, программы, я ружье в первый раз взял». И он такой высокий, такой весь худой, несуразный. И первый час у него какие-то страдания. Потом даже не на второй, не на третий час, а под конец дня он начинает расстреливаться. На второй день у него загорелись глаза. На третий он стреляет уже дуплеты. На четвертый он уже работает с кузова.
И потом, когда мы его встречаем через несколько командировок опять, он уже приходит с ружьем и говорит: «Меня перевели, мне выдали ружье, я теперь езжу с эвакуационной группой». То есть, можно удивиться вообще неожиданно.
— Должен ли навык по отстрелу дронов стать базовым навыком настоящего мужчины?
— Как и владение оружием — обязательно. В нынешнее время, когда дроны это уже неотъемлемая часть нашего будущего, потому что мы видим, что они уже все дальше залетают, все глубже. Обязательно.
— Самый верный способ победить стресс на фронте? Как победить страх бойцов перед вражескими дронами?
— Это надо у ребят спросить. Я даже не буду выдумывать. Как раз мы над этим работаем, достигая прогресса тренировками и пониманием того, как себя вести. Ребята успокаиваются, они понимают, что есть алгоритм, что с этой птицей можно совладать, и он знает, как с ней работать. И вот это им помогает как раз не стрессовать.
— Когда «чемпионка» становится «женщиной»?
— Как замечательно говорил мой тренер, «Аня, вот ты постояла на тумбочке, вот ты ножкой с нее спустилась, все, ты начинаешь все сначала». Поэтому я чемпионкой для себя перестала быть тогда же, когда я в 2022-м с тумбочки спустилась, и все, дальше опять эта пахота. Все, я — девочка.